Finkurier.ru

Журнал про Деньги
59 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Оговорка о применимом праве образец

Применимое право в договоре

primenimoe_pravo.jpg

Похожие публикации

Заключая внешнеэкономическую сделку, стороны вправе выбрать, на основе какого национального законодательства будут регулироваться правоотношения между ними. Таким образом они устанавливают применимое право в договоре. Отсутствие необходимых формулировок или их неточность могут привести к нежелательным последствиям для контрагентов в случае их обращения в суд.

Основные нормы Гражданского кодекса о применимом праве

Изучение вопроса о применимом праве в договоре следует начать с Гражданского кодекса РФ. Этот правовой источник содержит несколько глав, посвященных правоприменению в гражданских отношениях с участием иностранных субъектов (главы 66 – 68).

Непосредственно о регулировании применимого права в тексте заключаемых договоров говорится в двух основных (но не единственных) статьях ГК РФ: 1210 и 1211. В частности, они содержат следующие важные положения:

участники договора могут выбрать применимое право, указав его в документе (п.1 ст. 1210 ГК);

стороны вправе определить, подлежит ли оно применению к договору в целом, или к какой-то его отдельной части (п.4 ст. 1210 ГК);

выбор может быть сделан и после заключения договора и при этом иметь обратную силу (п.3 ст. 1210 ГК);

если контрагенты не договорились о том, какое право будет применяться, нужно исходить из места проживания стороны соглашения, чьи обязательства имеют решающее значение для исполнения заключенного договора (п.1 ст. 1211 ГК).

В ст. 1211 ГК перечисляется, какая сторона договора имеет решающий статус, в зависимости от его содержания. Таковым считается более «активный» участник, основоположник какой-либо сделки. Например, при дарении это даритель, при аренде – арендодатель, при купле-продаже – продавец.

Применимое право в контракте: зачем его нужно оговаривать

Пункт договора, фиксирующий, какое право применяется при возникновении спора или правоотношениях, не урегулированных контрактом, важен по следующим причинам:

Далеко не все ситуации, возникающие в процессе исполнения договора, можно предусмотреть в тексте этого документа.

Когда контрагенты являются гражданами различных государств, они должны четко представлять, законодательством какой страны будут регулироваться те или иные вопросы. Внутренние нормы национальных законов очень несхожи между собой, по-разному регламентируя значимые правовые вопросы.

Если возникший между партнерами спор не удастся уладить путем переговоров, его разрешением придется заниматься суду. При этом будет учитываться оговорка о применимом праве, содержащаяся в контракте.

Даже если стороны в своей деятельности ориентируются на международные договоры, конвенции, регламентирующие определенные вопросы внешнеэкономического взаимодействия, в таких документах могут иметься пробелы (то есть вопросы, ими не урегулированные). Если же эти условия не будут прописаны и в договоре, то при разрешении спора суд восполняет указанные пробелы, используя нормы применимого национального законодательства.

Применимое право в договоре: формулировка

В договоре с иностранным контрагентом необходимо точно и юридически грамотно сформулировать пункты о применимом праве. У суда не должно возникать сомнений, какое именно законодательство подразумевается контрактом.

Примером крайне неудачной формулировки служит фраза, что спорные вопросы разрешаются на основе законодательства двух стран, которым принадлежат бизнес-партнеры. Практически всегда в правовых источниках разных государств будут существенные расхождения, и суд не сможет установить, какими нормами ему руководствоваться при принятии решения. Поэтому подобная формулировка, скорее всего, будет признана недействительной.

Также неправильно употреблять обтекаемые, слишком общие словосочетания. Например, в качестве применяемого права указывать «принципы справедливости», «обычаи международной торговли», «деловые обыкновения», «мировое право». Также нельзя ссылаться на законодательные источники, утратившие юридическую силу.

Оговорка о применимом праве должна быть лаконичной и недвусмысленной, например: «По настоящему договору применимым правом является право Российской Федерации, в соответствии с которым разрешаются все споры и разногласия между сторонами».

применимое право в коммерческом арбитраже

Как известно, многие российские юридические и физические лица заключают договоры с иностранными компаниями. Зачастую в подобных договорах устанавливают арбитражную оговорку, согласно которой при возникновении спора, он будет разрешаться тем или иным коммерческим арбитражем. Таких арбитражных коммерческих судов существует не мало, в частности: Международный коммерческий арбитражный суд при Торого-промышленной палате России, Международный арбитражный суд при Международной торговой палате, Лондонский суд международного арбитража, Венский арбитраж, Стокгольмский и др.

Зачастую, стороны договора определяют право какой страны будет применяться в случае возникновения спора. Однако, такого соглашения может и не быть, в связи с чем возникает вопрос: какое право будет применять коммерческий арбитраж, если стороны его не согласовали?

Прежде, чем ответить на указанный вопрос необходимо обозначить, что существует национальное право (государственное) и международное право, при этом как национальное, так и международное право могут содержать в себе как коллизионные нормы (которые отсылают к национальному праву, подлежащему применению), так и материальные нормы правы (которые регулируют вопросы по существу).

Такие нормы могут содержаться как во внутреннем законодательстве страны, так и в международных договорах. Предположим, что стороны договора по каким-то причинам не определили применимое право, однако в соглашении имеется арбитражная оговорка. Оговорка, которую стороны согласовали, говорит о том, что все споры, которые могут возникнуть между сторонами будут разрешаться в Международном коммерческом арбитражный суд при Торого-промышленной палате России (далее – МКАС).

Так, поскольку применимое право не определено, первое, что необходимо будет определить — это содержание регламента МКАС, которые касаются вопросов применимого права.

Определяя такое содержание регламента именно МКАС, можно увидеть, что там содержится норма, согласно которой при отсутствии какого-либо указания сторон о применимом праве, МКАС применяет право, определенное в соответствии с коллизионными нормами, которые он считает применимыми (§ 26).

Если проанализировать указанный параграф регламента, то можно сделать вывод, что здесь нет четкого урегулирования применения конкретных коллизионных норм, учитывая, что они могут содержаться как в международном договоре, так и в национальном законодательстве сторон договора. Данное обстоятельство означает, что каждый конкретный случай будет носить индивидуальный характер, однако все же можно проанализировать некоторые варианты. Например, государства сторон договора имеют международной договор (договор о правовой помощи), который содержит коллизионные привязки. Приводя этот пример, можно сделать вывод, что суд будет исходить из этих правовых норм, так как международный договор обладает юридической силой выше, чем национальное законодательство. Другой случай, когда такой международный договор отсутствует. В таких случаях исходя из практики МКАС зачастую применению подлежат коллизионные привязки, которые содержатся в российском законодательстве.

Таким образом, применение тех или иный коллизионных привязок зависит от конкретного случая, однако всегда ли нам нужно определять применимое национальное право?

Отвечая на этот вопрос необходимо определить наличие международных договоров, содержащих нормы материального права. Например, если между сторонами заключен договор купли – продажи, то сразу необходимо обратить внимание на Венскую конвенцию ООН о международной купли-продажи товаров, которая содержит ряд материально-правовых норм. Учитывая, что данная Конвенция может полностью урегулировать те или иные правоотношения, то не возникнет необходимости обращаться к внутреннему праву страны, а, следовательно, и к коллизионным нормам. Хоть этот довод и является справедливым, но на практике все же не редко приходится обращаться к внутреннему праву страны, в связи с необходимостью урегулировать те вопросы, которые не были урегулированы международным договором. Например, если снова обратиться к Венской конвенции 1980 г., то в ней отсутствуют положения, которые касаются вопросов неустоек (штрафов), предусмотренных договором, в связи с чем возникает необходимость обратиться именно к национальному законодательству.

Читать еще:  Алименты с договора гражданско правового характера

Резюмируя вышеизложенное хотелось бы отметить, что, определяя право, подлежащее применению международный коммерческий арбитраж будет исходить из своего регламента. Учитывая, что регламенты у всех арбитражей разные, то каждый случай имеет индивидуальный характер. В настоящей статье был сделан общий анализ на примере МКАС, что не всегда может отражать именно те обстоятельства, которые имеют место быть в конкретном случае. Например, в регламенте Лондонского суда международного арбитража говорится, что при отсутствии соглашения о применимом праве состав арбитража применяет нормы права, которые сочтёт подходящими (ст. 21 Регламента). Указанная норма не говорит о коллизионных, а говорит о праве в целом, в связи с чем суд может обратиться к материальным нормам той или иной страны напрямую. Иные арбитражи (например, Стокгольмский) и вовсе категоричны в случаях, когда стороны не определили применимое право – в этом случае применяется право Швеции.

Наша компания готова помочь в представительстве интересов клиентов в любых международных арбитражах, а также проработать договоры с участием иностранных компаний.

II. Специфика оговорки о применимом праве. Факторы, влияющие на ее

Юридическую силу

Правовая природа отношений, возникших из инвестиционного контракта, и основание возникновения инвестиционного спора

При определении юридической силы соглашения сторон о праве, подлежащем применению к спорным правоотношениям, решающее значение имеет квалификация спорных отношений как частноправовых или публично-правовых и квалификация исковых требований как contract claims и treaty claims.

В рамках частноправовых отношений между принимающим государством и иностранным инвестором, возникших на основании инвестиционного контракта, стороны в силу принципа свободы договора вправе по своему усмотрению устанавливать содержание договорных прав и обязанностей, а также, руководствуясь принципом автономии воли сторон, вправе по своему выбору определять применимое к их частноправовым договорным отношениям право. Однако избранное сторонами право не распространяется на публично-правовые отношения, возникшие между государством и иностранным инвестором на основании инвестиционного соглашения, поскольку коллизионный метод применяется для регулирования частноправовых отношений, осложненных иностранным элементом.

В арбитражной практике и литературе неоднократно обращалось внимание на различие между contract claims и treaty claims*(190). Классическим примером является спор Compania de Aguas del Aconquija S.A. and Vivendi Universal S.A. v. Argentine Republic*(191). При квалификации инвестиционного спора как contract claim или treaty claim необходимо принять во внимание то, что нарушение инвестиционного контракта одновременно может представлять собой нарушение МИС, например ДИДа или ДЭХ. В то же время нарушение обязательств по МИС не всегда приводит к нарушению инвестиционного контракта. При разграничении contract claim и treaty claim в силу неделимости субъектного состава инвестиционных правоотношений, учитывая, что государство несет ответственность за действия своих властных органов, допустимо говорить о различных правовых основаниях ответственности государства и, соответственно, о различиях в нормах права, применимых при разрешении спора по существу.

Анализ арбитражной практики разрешения инвестиционных споров приводит к выводу о том, что если спор возник в связи с нарушением принимающим государством или иностранным инвестором гражданско-правовых обязательств по инвестиционному контракту (contract claim), то в первую очередь должно применяться право, избранное сторонами инвестиционного контракта, если иное не предусмотрено законом. При этом сфера действия избранного сторонами права не охватывает отношения публично-правового характера, возникшие между принимающим государством и иностранным инвестором на основании инвестиционного контракта, а также отношения, имеющие иное, чем инвестиционный контракт, правовое основание. Если же инвестиционный спор возник в ходе исполнения инвестиционного контракта, но не связан с нарушением гражданско-правовых обязательств по инвестиционному контракту, например спор в связи с экспроприацией (treaty claim), то применимое право следует определять в порядке, установленном специальными процессуальными и коллизионными нормами, что, впрочем, не исключает выбор права спорящими сторонами, например, как это предусмотрено п. 1 ст. 42 Вашингтонской конвенции 1965 г.

Содержание оговорок о праве, применимом к инвестиционному контракту

Содержание оговорок о применимом праве существенно различается. В одних случаях стороны делают выбор в пользу национального права принимающего государства, или национального права государства инвестора, или национального права третьего государства, в других — договариваются о применении к инвестиционному контракту международного права. Известны случаи отсылки к общим принципам конкретного национального правопорядка, общим правовым принципам большинства правопорядков или правовым принципам, применяемым в международных экономических отношениях. Не являются исключением и многозначные оговорки, частичный выбор права. Как отмечает К. Шроер, правовые предписания, избранные сторонами, могут быть частью одного или нескольких национальных правопорядков. Стороны вправе кумулятивно сослаться на несколько правопорядков. Стороны могут осуществить выбор права по отношению к части правоотношений, а также избрать в качестве применимого права к различным договорным отношениям различные правопорядки*(192). Данный подход основан на нормативном регулировании. В частности, п. 1 ст. 42 Вашингтонской конвенции 1965 г. закрепляет право выбора сторонами норм права (rules of law), т.е. стороны могут не ограничиваться национальными правопорядками. Как отмечает А.Р. Парра, формула ст. 42(1) Вашингтонской конвенции 1965 г. дает ясно понять, что стороны могут договориться не только о применении арбитражем национального права или международного права, но также предусмотреть другие возможности и комбинации национального и международного права*(193). В ст. 22(1) Арбитражного регламента Арбитражного института Торговой палаты Стокгольма установлено, что состав арбитража разрешает споры по существу на основе закона(ов) или правовых норм, согласованных сторонами*(194). Аналогичные положения содержатся в ст. 28 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже», § 26 Арбитражного регламента Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате РФ, согласно которым спор разрешается в соответствии с такими нормами права, которые стороны избрали в качестве применимых к существу спора. Отметим, что в российской и иностранной юридической литературе неоднократно подчеркивалось значение термина «нормы права», исходя из его широкого толкования (choice of law, choice of rules of law): термин «нормы права» охватывает не только национальные нормативные правовые акты и нормы международных договоров, но и правила, которые разработаны на международном уровне и не являются частью национальной правовой системы*(195). К таким правилам относятся документы частноправовой унификации, включая Принципы УНИДРУА. В документах по подготовке Вашингтонской конвенции 1965 г. содержится аналогичное обоснование толкования термина «нормы права» в ст. 42 названной Конвенции*(196). Дискуссия по вопросу толкования термина «нормы права» отражена в подготовительных материалах к Типовому закону ЮНСИТРАЛ о международном торговом арбитраже*(197).

Однако следует учитывать, что многозначные оговорки о применимом праве могут вызвать определенные трудности. При отсылке к национальному праву принимающего государства и международному праву, как правило, возникает вопрос о соотношении и очередности применения двух различных правопорядков. Выбор в качестве компетентного права нескольких национальных правопорядков порождает риск признания такого соглашения недействительным по причине отсутствия согласованной воли сторон, что имело место в практике международного коммерческого арбитража*(198).

Общие принципы права

Общие правовые принципы ни своим содержанием, ни силой своего действия не образуют того механизма, который в качестве proper law является подходящим для инвестиционных контрактов. Общие правовые принципы не определяют порядок заключения инвестиционного контракта, его существенные условия, порядок исполнения обязательств, не решают вопрос о действительности инвестиционного контракта, не регулируют вопросы гражданско-правовой ответственности сторон. Только конкретная действующая правовая система в целом может эффективно регулировать договорные отношения. По этой причине нецелесообразно указывать общие правовые принципы как самостоятельное применимое право. Однако они могут применяться дополнительно в случае отсутствия соответствующего правового регулирования в выбранном правопорядке. Так, в споре Petroleum Development, Ltd. v. Sheikh of Abu Dhabi*(199) о точном определении областей разработки полезных ископаемых, предусмотренных в концессионном договоре, арбитр пришел к выводу, что может применяться право принимающего государства. Однако в национальном правопорядке принимающего государства отсутствовали соответствующие нормы. В данной ситуации арбитр применил общие правовые принципы*(200). В споре Ruler of Qatar v. International Marine Oil Company*(201) речь шла о размере, виде и способе выплаты за монополию, предоставленную на исследование, добычу и транспортировку (поставку) нефти внутри определенной области. Арбитраж установил, что право принимающего государства не имеет соответствующих правовых норм. Это привело при толковании договора к выводу о том, что стороны предполагали применять к договорным отношениям исламское право, а хотели руководствоваться общими принципами добросовестности*(202).

Читать еще:  Взыскание пени или пеней как правильно

Оговорка о применимом праве.

Множественность нормативно-правовых источников внешнеторговой деятельности поставила проблему выбора права, применимого к регулированию конкретных внешнеэкономических правоотношений, суть которой состоит в ответе на вопрос, какое материальное право применять к внешнеэкономическим сделкам: российское, право иностранного контрагента либо общее (международное торговое) законодательство 1.

Общим правилом о применимом праве является свобода участников внешнеэкономической деятельности в выборе права, применимого к регулированию их отношений (п. 5 ст. 1 и п. 1 ст. 28 Закона РФ от 7 июля 1993 года «О международном коммерческом арбитраже»; ст. VII Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже, подписанной в Женеве 21 апреля 1961 г.). Следовательно, если нет прямого указания российского законодательства о действии конкретного нормативного акта (а такие указания обычно принимаются в отношении внешнеторговых контрактов, заключаемых на основании межправительственных соглашений РФ), участники внешнеэкономических связей вправе по своему усмотрению решить данный вопрос посредством оговорки о применимом праве (принцип автономии воли сторон гражданско-правового соглашения).

Важно отметить, что, если в качестве применимого права избирается российское, это не означает выбор отдельных российских законов, а предполагает защищаемую судами РФ дого-

2 О применении иностранных документов на территории РФ. Письмо ГТК РФ от 17.05.95.

воренность о применении всей российской правовой системы, в которую входит ряд международных соглашений. Это следует из конституционного и гражданского права России. В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ международные договоры Российской Федерации наряду с общепризнанными нормами и принципами международного права являются частью правовой системы нашей страны. Данная конституционная норма продублирована в п. 1 ст. 7 Гражданского кодекса РФ. В п. 2 ст. 7 ГК прямо указано, что к отношениям, составляющим предмет гражданско-правового регулирования, применяются международные договоры непосредственно, кроме случаев, когда из международного соглашения следует, что для применения последнего требуется издание внутригосударственного акта.

Поэтому ошибаются те российские экспортеры, которые настаивают на применении российского права и считают, что в слу-чае согласия иностранного партнера на применимое российское право сделка будет регулироваться только Кодексом, а использование Венской конвенции будет исключено. Поскольку международный договор с 1 сентября 1991 года — часть правовой системы Российской Федерации, постольку внешнеторговые отношения будут регулироваться им как частью российского законодательства, причем международный закон применяется в первую очередь.

Итак, проблема применимого права возникает тогда, когда стороны самостоятельно не решили вопрос о праве, которому будут подчиняться их отношения. При этом выбор сторонами в качестве места рассмотрения споров арбитражного суда Российской Федерации не означает автоматического подчинения сделки сторон российскому праву. Отсутствие волеизъявления сторон в отношении применимого права показывает, что выбор права осуществляет суд, компетентный рассматривать данный спор.

При регулировании внешнеэкономических отношений национальное законодательство нередко иначе, чем иностранное или международное законодательство, решает одни и те же вопросы, в связи с чем возникает проблема конкуренции российс-кого, иностранного и международного законодательства.

О практическом значении определения применимого права во внешнеэкономическом контракте

При составлении договора (контракта) с иностранным контрагентом важным, во избежание правового конфликта, является разрешение вопроса о применимом праве, то есть о том праве, которым стороны будут руководствоваться для регулирования их правоотношений в процессе реализации сделки, в том числе, при разрешении возникших споров.

Применимое право — это законодательство определенного государства, которое применяется для регулирования отношений между участниками договора, один из которых является иностранным контрагентом. Выбор применимого к заключаемой сделке права осуществляется по соглашению сторон договора (контракта). Если заключенный договор не будет содержать соответствующего условия о том, законодательством какой страны регулируются отношения сторон при заключении и исполнении данного договора (контракта), то при возникновении судебного спора определять применимое право будет суд.

В отсутствие соглашения о применимом праве суд при рассмотрении дела разрешает вопрос о праве, подлежащем применению к правоотношениям, по которым возник судебный спор, на основании соответствующих коллизионных норм международных договоров, заключенных Российской Федерацией, а при их отсутствии, на основании коллизионных норм российского права.

Коллизионная норма — это та норма, которая позволяет определить правом какого государства регулируются отношения, если одной из сторон данных отношений является иностранный контрагент.

Например, Решением от 21.01.2015 по делу N 142/2014 МКАС при ТПП РФ удовлетворил требование Акционерного общества, имеющего местонахождение на территории Республики Казахстан, к Государственной акционерной компании, имеющей местонахождение на территории Республики Узбекистан о взыскании денежных средств, по договору на оказание услуг по регулированию электрической мощности, и пени. В ходе состоявшегося устного слушания дела представители Истца сообщили о том, что в процессе переговоров по заключению Договора стороны не смогли прийти к соглашению относительно права, применимого к их правам и обязанностям по Договору, Истец рассматривает Договор в качестве договора возмездного оказания услуг и полагает, что Договор регулируется правом Республики Казахстан. Суд, руководствуясь абзацем 2 п. 1 ст. 1186 Гражданского кодекса Российской Федерации пришел к следующему выводу: «В соответствии с п. 2 ст. 28 Закона о МКА и п. 1 § 26 Регламента МКАС, при отсутствии соглашения сторон о применимом праве, МКАС применяет право, определенное в соответствии с коллизионными нормами, которые он считает применимыми. Состав арбитража отмечает, что вывод о применении при разрешении настоящего спора материального права Республики Казахстан не поменялся бы и в случае обращения к коллизионным нормам Минской конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 г. (в которой участвуют Казахстан и Узбекистан) или Гражданского кодекса Российской Федерации».

Таким образом, обратившись к коллизионной норме российского права, суд сделал вывод о применении к правоотношениям иностранного права, при этом суд принял во внимание и нормы международного правового акта.

Еще один пример. Согласно Постановлению Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.12.2015 года N 18АП-14615/2015 по делу N А76-28869/2014, судом было рассмотрено требование ООО «Клондайк Урал» к ООО «Алмаз» о взыскании долга по контракту поставки сырья. К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено товарищество с ограниченной ответственностью «Azaria», являющееся юридическим лицом по законодательству Республики Казахстан. Суд, оставляя решение суда первой инстанции в силе, а апелляционную жалобу без удовлетворения, сделал в том числе следующий вывод: «Принимая во внимание, что товарищество «Azaria» является юридическим лицом по законодательству Республики Казахстан (т. 1 л.д. 105-106), в п. 7.8 контракта поставки сырья от 19.04.2013 N 19 определено, что во всем, что не предусмотрено условиями контракта, стороны руководствуются действующим законодательством стран участников договора, при этом, местом заключения сделки указан г. Магнитогорск, а также учитывая положения п. 1 ст. 1186, п. 1 ст. 1209 ГК РФ, п. п. «г», «е» статьи 11 Соглашения стран СНГ от 20.03.1992 «О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности», арбитражный апелляционный суд приходит к выводу о том, что применимым к спорным правоотношениям является российское право».

Читать еще:  Минтруд обновил правила расчета зарплаты

Для российских юридических лиц, как правило, выгодно достичь с иностранным контрагентом соглашения о применении к совершаемой сделке российского законодательства, поскольку, как сказано выше, при отсутствии соглашения сторон о подлежащем применению праве, суд обращается к коллизионным правовым нормам. И, если суд при этом придет к выводу о применении к правоотношениям сторон по возникшему спору права иностранного государства, то для российского юридического лица это может повлечь определенные трудности, связанные как с необходимостью привлечения в дело специалиста, обладающего познаниями в области иностранного права, так и с невозможностью применения норм российского законодательства, защищающих интересы российской стороны.

Например, Решением МКАС при ТПП РФ от 30.01.2012 по делу N 154/2010 частично удовлетворен иск российского ООО к Компании, имеющей местонахождение на территории США, о взыскании денежных средств по договору поставки, процентов, судебных расходов, поскольку материалами дела установлено, что ответчик не исполнил обязательства по договору, товар им поставлен не был, а денежные средства истцу не возвращены. Обратившись к вопросу о праве, применимом к отношениям сторон при разрешении данного спора, МКАС констатировал, что стороны в Договоре не согласовали такового. Истец и Ответчик являются организациями, находящимися в государствах, подписавших Венскую конвенцию, поэтому МКАС посчитал, что к отношениям сторон по настоящему делу на основании п. 1 «a» ст. 1 Венской конвенции подлежат применению положения названной Конвенции. Субсидиарно по вопросам, не урегулированным Венской конвенцией, в соответствии с п. 2 ст. 7 Конвенции и п. п. 1, 2 и 3 ст. 1211 ГК РФ применимым является право страны основного места деятельности Продавца (Ответчика), то есть в данном случае право США.

Данное обстоятельство повлекло для истца невозможность взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами, которое было допущено ответчиком, поскольку в Венской конвенции такая санкция отсутствует. Истец при расчете суммы процентов за незаконное пользование денежными средствами субсидиарно применил ст. 395 ГК РФ. Однако, как отметил МКАС, в данном случае применению подлежало не право России, а соответствующие нормы права США, как права страны основного места деятельности Продавца (Ответчика) (п. 2 ст. 7 Конвенции и п. п. 1, 2 и 3 ст. 1211 ГК РФ).

Поскольку МКАС не имел возможности определить основание и размер подлежащих взысканию процентов, требование Истца о взыскании с Ответчика суммы полностью отклонено.

Таким образом, при заключении внешнеэкономического договора целесообразно заранее достичь соглашения о том, на нормы какого законодательства стороны будут опираться при исполнении обязательств и при применении ответственности за их ненадлежащее исполнение. При этом необходимо принимать во внимание один из важных аспектов при разрешении данного вопроса, например, при заключении российской стороной такого актуального во внешнеэкономической деятельности договора как договор о поставке (купле-продаже) товаров. В данном случае Российской стороне такого договора необходимо учитывать, что если в качестве применимого права будет указано законодательство Российской Федерации, то это не исключит применение такого международного правового акта, как Конвенция Организации Объединенных Наций о договорах международной купли-продажи товаров (Венская Конвенция 1980 г.), участницей которой является Россия. А согласно ст. 7 ГК РФ, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются в соответствии с Конституцией Российской Федерации составной частью правовой системы Российской Федерации. Но данная Конвенция не разрешает всех вопросов, по которым между сторонами могут возникнуть споры. Например, она не содержит нормы, устанавливающей момент перехода права собственности на товар от продавца к покупателю и др. А в силу ст. 7 данной Конвенции такие вопросы должны разрешаться в соответствии с правом, применимым на основании норм международного права.

Как разъяснено в п.7 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 16.02.1998 N 29 «Обзор судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц»: «Арбитражный суд при разрешении спора, вытекающего из внешнеэкономической сделки, регулируемой по соглашению сторон российским правом, но отношения по которой подпадают под действие международного договора, участником которого является Российская Федерация, руководствуется в силу пункта 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации (статья 7 Гражданского кодекса Российской Федерации) нормами международного договора. Вопросы, не урегулированные международным договором, регулируются российским правом. …выбор сторонами российского права в качестве права, регулирующего их отношения по сделке, означает выбор российской правовой системы, а не отдельных законов, регулирующих соответствующие отношения сторон».

Например, Решением от 27.02.2015 по делу N 146/2014 МКАС при ТПП РФ удовлетворил требование Компании, имеющей местонахождение на территории Гонконга, к Фирме, имеющей местонахождение на территории Китая, о взыскании задолженности по контракту на поставку товара, поскольку ответчик товар, согласованный в контракте, не поставил. Истец представил доказательства того, что данный товар был оплачен им в соответствии с контрактом. При этом стороны не воспользовались правом на исключение применения Венской конвенции 1980 г. к их отношениям по Контракту, в соответствии с п.6 данной Конвенции. Принимая во внимание приоритет положений Венской конвенции, как международного договора, над нормами национального права (ст. 15 Конституции Российской Федерации), МКАС признал применимыми к отношениям сторон по Контракту указанную Конвенцию, а по вопросам, не урегулированным Конвенцией, — нормы российского внутригосударственного права.

Но есть примеры, когда суд при разрешении спора не разрешил вопрос о применимом праве, что повлекло, по крайней мере, для одной из сторон спора невозможность своевременно осуществить защиту своих интересов. Так, Решением Арбитражного суда г. Москвы от 18.09.2001 г. по делу N А40-26013/01-40-345 российской организации было отказано в удовлетворении исковых требований к иностранному ответчику о взыскании убытков, упущенной выгоды и процентов. При этом судом не установлено, что между сторонами заключена внешнеэкономическая сделка, и к их отношениям применяется Венская конвенция и соответствующее национальное право, которое регулирует не разрешенные в Конвенции вопросы. Для определения применимого права необходимо было обратиться к коллизионным нормам, отсылающим к материальному праву. Постановлением ФАС Московского округа от 11.02.2002 N КГ-А40/274-02 дело было передано на новое рассмотрение, т.к. суду следовало определить право, подлежащее применению к спорным правоотношениям.

Данный пример еще раз демонстрирует целесообразность при заключении внешнеэкономического договора поставки (купли-продажи) условия о применимом праве, причем с учетом того, что международный правовой акт не регулирует всех вопросов, которые могут вызвать спор при исполнении такого договора. Здесь необходимо добавить, что стороны имеют возможность исключить своим соглашением применение к их правоотношениям Венской Конвенции 1980 г., поскольку это предусмотрено самой Конвенцией.

Подводя итог, необходимо обратить внимание читателя на то, что в данной статье рассмотрена только часть проблематики данной правовой сферы, имеющей важное практическое значение. В идеале определение применимого права для российской стороны внешнеэкономического договора должно обеспечить возможность защиты ее интересов при возникновении претензий и судебных споров.

Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector
×
×